Tags: скифы

Зорге

Скифы... .

Скиф_800
Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, Скифы — мы! Да, азиаты — мы, —
С раскосыми и жадными очами!
Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас —
Монголов и Европы!
О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!..
Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя,
И с ненавистью, и с любовью!..
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!
Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно все — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений...
Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах...
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?
Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых...
Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные объятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!
А если нет, — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века — вас будет проклинать
Больное, позднее потомство!
Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!
Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!
Но сами мы — отныне — вам — не щит,
Отныне в бой не вступим сами!
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами!
Не сдвинемся, когда свирепый Гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!..
В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз — на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

Скиф_и_Я_800
Зорге

Ala-Tau




У АИЛА

 

«Вам овцу как зарезать – по-казахски, или по - алтайски?» – спросил пастух.

Овечку мы приобрели чтобы «уйти» от экспедиционной тушенки.

По-казахски – это когда перерезают горло. А по – алтайски  делают разрез в подреберье (достаточный, чтобы просунуть руку), и обрывают артерию. Скопившуюся в брюшине кровь вычерпывают поварешкой – для кровяной колбасы. Овца утилизируется полностью – кроме копыт и содержимого желудка.

В разделке помогали и дети, и внуки, без указаний или упрашиваний: каждый знал, чем заняться. Лишь малыши весело прыгали через текущий рядом ручей и со смехом катались на тех, кто постарше. Хозяйка, в далеком советском прошлом учительница, ненавязчиво  руководила. Успевая подшучивать над мужем и нахваливать сноху. Младшая дочь, которую мы подвезли до стойбища на уазике, большеглазая и серьезная студентка барнаульского университета, ловко орудовала ножом: на джинсы не попало ни капли крови. Всего в большой семье, живущей на летней «заимке», было человек 12. Живут в шестиугольном аиле, деревянной просторной избе без окон. Здесь же русский паренек лет восемнадцати. «Становись, Серега, с нами фотографироваться: ты же наш, алтаец» - зовет его хозяин аила. 

На  склонах гор пасутся овцы и разноцветные сарлыки (яки), помахивая лошадиными хвостами, – главное богатство семьи. «Снежный барс недавно несколько овец зарезал. Кровь выпьет – и бросает. К нам из Москвы приезжал тут один, просил показать этого зверя. Ходили мы с ним по следам барса. Он набрал себе целый рюкзак помета барса; шибко радовался».

У пастуха потемневшее от солнца и ветра лицо, вьющаяся шевелюра и неожиданно голубые глаза. «Это – от скифов», -  поясняет он. «До прихода вас,  русских, у нас было жен столько, сколько сможешь. Одиноких и вдов не было: если умрет муж, то его вдову брат  в жены брал». «Размечтался, однако» - смеется хозяйка.

Стойбище расположено в верховьях ручья, на высоте примерно 1500 м  над у.м. Наш же маршрут  – на верхнюю границу леса, где вперемежку

с продвигающимся в альпийскую тундру подростом лежат  некогда мощные кедры и лиственницы, свидетели и жертвы малого ледникового периода. Их выморенная дождями и ветрами древесина еще сохранила первозданный запах, смешанный с ароматом горных трав. Совсем рядом – плато Укок, где раскопали знаменитое захоронение скифской царицы.

«А вы курганы не собираетесь рыть? А то тут приезжали, могилу нашей прародительницы осквернили. И сколько золота забрали!».

«Да не было там золота, в отчетах археологов все описано!» - возразил я.

«Ты ни чего не знаешь».

«А курганы раскапывают для науки, для истории алтайского народа …» - продолжал я оправдаться перед потомком скифов.

«Какая наука! А они нас спросили?» Его лицо посерело от волнения, он даже  отошел от меня.   «Зачем они возили нашу царицу по всему свету, выставляли без одежд? А если бы их родню выкопали из могилы на показ, ладно бы было?

У меня на пастбищах этих курганов десятка два. Никого не подпущу!».

Я не ответил. Это была его часть истины.